Petr Alekseevich Lavrov

Author Никита Гусев
Petr Alekseevich Lavrov Petr Alekseevich Lavrov

1856–1929

Русский филолог, палеославист, профессор Новороссийского (с 1898), Петербургского (с 1900) и Пермского (с 1916) университетов, академик АН СССР (1923, до 1925 — РАН; член-корреспондент Петербургской АН с 1902).

Статья

Родился в 1856 г. в Ярославле в семье протоиерея, профессора богословия в ярославском Демидовском юридическом лицее, что во многом определило научные интересы будущего академика. Окончив местную гимназию, он в 1875 г. поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Первоначальные планы заниматься древнеримской историей были нарушены вспыхнувшими восстанием в Боснии и Герцеговине, сербско-турецкой, а затем – и русско-турецкой войнами. Петр Алексеевич заинтересовался Балканами, стал учить сербский язык, а в качестве темы дипломной работы избрал «Историко-литературный разбор Косовских былин». В 1880 г. Лавров был прикреплен для подготовки к профессорскому званию по кафедре славянских наречий под руководством профессора А.Л. Дювернуа.

В 1884 г. Лавров отправился в командировку на 8 месяцев в славянские земли. Перед ним стояло три задачи – собирание материалов для монографии о литературной деятельности черногорского правителя Петра II Петровича Негоша, изучение материалов фольклора в связи с письменными источниками и исследование связей сербской и хорватской литератур. В ходе поездки Лавров посетил Нови-Сад, Белград, Загреб, Далмацию, Черногорию, работал в архивах и библиотеках Вены и Будапешта. На основании собранного материала Петр Алексеевич в 1887 г. защитил диссертацию о биографии и литературной деятельности Негоша, после чего его приняли в число приват-доцентов для преподавания славянской филологии.

Однако перед этим случилось трагическое событие, изменившее направленность научных изысканий Лаврова. С 1886 г. после смерти А.Л. Дювернуа ему пришлось работать над завершением словаря болгарского языка, который готовил его учитель. Это заставило ученого плотно заняться новым славянским языком, его историей и вылилось в докторскую диссертацию «Обзор звуковых и формальных особенностей болгарского языка», защищенную им в 1893 г. В его исследовании были впервые опубликованы ряд важных текстов XIV–XVIII вв. и краткий исторический словарь болгарского языка. Продолжением работы в этом направлении стал труд о южнославянских переводах проповедей Дамаскина Студита.

В 1892 г. Петра Алексеевича пригласили на должность профессора славянской филологии Варшавского университета. Но он был занят подготовкой докторской диссертации и новой поездки в славянские земли, потому попросил отсрочить начало своей работы в этом университете. В итоге вакантную должность занял П.А. Кулаковский, а Лаврову предложили кафедру русского языка, от которой он отказался, поскольку желал продолжать свои славистические исследования.

Через два года ученый отправился в поездку на Афон. По дороге он посетил Одессу, где изучал архив известного ученого В.И. Григоровича, и Константинополь. На Святой горе Лавров остановился в русском Пантелеймоновом монастыре, работал в сербском Хиландарском и болгарском Зографском. Здесь он обнаружил новые рукописи, прежде всего апокрифического характера, уточнил сведения о других, а затем отправился для работы в библиотеку Софии. Исследованные в поездке памятники письменности были опубликованы и принесли Лаврову признание как знатока древнеславянской письменности. В течение всей своей жизни он изучал произведения кирилло-мефодиевского ученика Климента Охридского, написав о нем множество статей и установив авторство нескольких принадлежащих перу этого просветителя текстов. Занимался Лавров и другим учеником солунских братьев – св. Наумом, чье неизвестное житие было обнаружено им на Афоне и затем опубликовано. Итогом многолетнего изучения этой проблематики стали книги ученого, вышедшие значительно позднее. Труд Лаврова «Кирило та Методій в давньо-слов’янському письменствi» (1928) по сути дела являлся своего рода кирилло-мефодиевской энциклопедией, в которой давался критический обзор почти всех известных тогда источников и исследований, связанных с начальным этапом славянской письменности. С целью определения места и времени создания многих древних памятников, автор уделял большое внимание их языку и стилю, детально анализируя основные источники о жизни и деятельности свв. Кирилла и Мефодия. Второй его труд – «Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности» (1930) – свод важнейших памятников начального периода славянской письменности. Эта книга увидела свет уже после смерти ученого.

Непосредственно после командировки Лавров продолжал читать лекции в Московском университете. Сохранились литографические издания его курсов по истории Чехии и Болгарии. В первом он был менее оригинален, хотя и демонстрировал глубокое знание существующей литературы, во втором же опирался во многом на результаты собственных работ. В итоге он высказывал передовые для своего времени идеи. Так, он опровергал утверждение М. С. Дринова, что Балканский полуостров славяне заселили уже в III в., доказывал тюркское происхождение протоболгар, указывая, что они ассимилировались уже в IX в., подчеркивал социально-экономическую основу богомильского движения.

Однако постоянной должности для Петра Алексеевича в Московском университете не было, и в 1898 г. он принял предложение занять профессорскую кафедру в Новороссийском университете в городе Одессе. Однако после ухода на пенсию В.И. Ламанского освободилась кафедра славянской филологии в Петербургском университете, и Лавров переехал в столицу. Как отметил в своем представлении нового профессора Совету факультета С.Ф. Платонов, «солидная ученая репутация П.А. Лаврова, а также его не оставляющая ученая ревность служат основанием для того, чтобы желать его вступления в нашу среду». В университете Петр Алексеевич читал курсы по славянским языкам, литературам, южнославянской палеографии. Последняя тема стала очень плодотворной для ученого. Во многом, видимо, благодаря дружбе с сербским филологом А. Беличем, который по просьбе петербургского коллеги отправлял ему снимки с южнославянских рукописей. В 1905 г. и 1916 г. Лавров издал альбомы снимков и подготовил капитальную работу «Палеографическое обозрение кирилловского письма» (1914). В последней он анализировал буквенные начертания по рукописям XI–XVIII вв., устанавливал особенности отдельных групп манускриптов и скрипториев и приводил подробную классификацию южнославянских рукописей по палеографическим признакам.

За научные заслуги Лаврова в 1902 г. избрали членом-корреспондентом РАН, в 1906 –членом-корреспондентом Сербской академии наук и искусств, в 1911 г. – членом Югославянской академии.

Параллельно с научной деятельностью профессор участвовал и в общественно-политической жизни, защищая интересы славянства, в первую очередь – сербов. Он читал в российских столицах и глубинке лекции об актуальных проблемах Балкан, публиковал брошюры, посвященные событиям на полуострове: об аннексии Боснии и Герцеговины, Балканских войнах, объединении сербов и хорватов и др. Состоял он и членом различных общественных организаций, например Общества славянского научного единения.

Прекрасно понимая, что время энциклопедического подхода к изучению славянства прошло, Лавров еще в 1901 г. предложил создание трех славянских кафедр – филологии, литературы и истории, настаивая на создании хотя бы двух – кафедры славянской филологии и истории славянских литератур и кафедры истории славян. Вплоть до 1914 г. Петр Алексеевич старался добиться учреждения новой кафедры, но безуспешно. А дальше была Первая мировая война, а затем – революция, изменившая все.

В 1916 г. Лавров подготовил «Славянские источники для жизни и трудов Кирилла и Мефодия», труд был утвержден к печати Академией наук, но последовала революция, и возможность публикации исчезла. Тогда он обратился к своему другу А. Беличу с просьбой об издании своего труда в Белграде, но и нем в послевоенные положение было не из легких.

Сам Петр Алексеевич революции не принял. Прежде всего, его угнетал произвол новой власти, униженное положение, в которое попали ученые. «Мы задыхаемся от насилия», – писал он своему другу летом 1918 г. Тогда он всерьез думал покинуть Россию и уехать в славянские страны, но по неизвестной причине остался. В 1923 г. Лаврова избрали действительным членом Академии наук, а при ней была учреждена Славянская научная комиссия, фактическим руководителем которой он стал. Тем не менее, ситуация принципиально не изменилась. Маленькие зарплаты ученых в сложной экономической ситуации все больше обесценивались, началось идеологическое наступление на науку, в том числе и на филологию. От ученых требовалось подойти ко всему с марксистских, интернациональных позиций и отказаться от «неактуальных» тем, что часто означало прекратить упоминание общности славянского прошлого и изучение церковных текстов. Так, первое заседание комиссии состоялось только в 1925 г., первый том ее трудов вышел в 1930 г. (это была упомянутая книга Лаврова). На Съезд славянских географов и этнографов в 1924 г. в Прагу, как и многие другие известные ученые, Лавров отправлен не был. Комментируя создавшееся положение дел, он жаловался в письме коллеге следующим образом: «Вот нажили себе иго, горше всех перенесенных до сих пор. Этот ужасный злобный натиск на все национальное, на все для нас священное, глумление над стариной». Наступление на Академию наук выразилось и в постоянных попытках ликвидации Отделения русского языка и словесности. Но оказалось, что в Киеве в отличие от Центральной России к научно-религиозным темам относились терпимее. Это объясняет то, что важнейший труд Лаврова о Кирилле и Мефодии вышел в 1928 г. в Киеве на украинском языке. Хотя автор скептически относился к публикации не на русском, поскольку считал, что это делает работу малодоступной широким массам.

А в январе следующего года началась кампания, нанесшая российской гуманитарной науке ощутимый удар. В 1929 г. при выборах в академики забаллотировали нескольких коммунистических кандидатов. Новые власти не прощали подобного самовольства, тем более уже начались первые сфабрикованные процессы. Тучи над учеными, не сумевшими приноровиться к советской власти, сгущались. В этой связи, как это ни кощунственно звучит, Лаврову «повезло» вовремя скончаться: 24 ноября 1929 г. он умер и был похоронен неподалеку от университета, на городском Смоленском кладбище. А уже в январе 1930 г. советские чекисты направили руководству страны записку, в которой подтверждали «существование в Академии Наук монархической группировки». Главой этой выдуманной организации «назначили» С. Ф. Платонова, в свое время представлявшего Лаврова Совету исторического факультета Петербургского университета, а среди членов «группировки» был назван и сам покойный славист. Так раскручивался маховик «дела Платонова», называемого также «академическим делом». Если бы Лавров уцелел в горниле этого процесса, то, несомненно, из-за своих антисоветских взглядов он через несколько лет оказался бы вовлеченным в «дело славистов». Таким образом, смерть уберегла Петра Алексеевича от моральных и физических унижений. Правда, имя его в советский период было неоправданно забыто.

Литература

  • Лаптева Л.П. История славяноведения в России в конце XIX – первой трети XX вв. М., 2012.
  • От чужих к своим. Письма выдающихся представителей русской интеллигенции начала XX века Александру Беличу / сост. Н. Благоевич, А. Мичич, И. Мрджа. Белград, 2016.
  • Робинсон М.А. Судьбы академической элиты: отечественное славяноведение (1917 – начало 1930-х годов). М., 2004.
  • Славяноведение в дореволюционной России. Биобиблиографический словарь / отв. ред. В.А. Дьяков. М., 1979.

×

SESDiva ERA.Net RUS Plus Call 2017 – S&T

SESDiva. Project № 156

SESDiva aims at creating a virtual museum of written culture in relation to the social, religious, cultural, and ideological environment and relations between the South and East Slavs throughout the centuries from the 11th to the beginning of the 20th century.

Duration: 2018-2020
Program: ERA.Net RUS Plus Call 2017 ‐ S&T Projects

FIND OUT MORE ERA.Net RUS Plus


TOP